Коста Хетагуров Коста Хетагуров
Творчество Коста Переводы и ... О Коста О проекте

Поэзия
- Ирон фæндыр
- Стихи на русском
- Поэмы
Проза
- Рассказы
- Пьесы
- Публицистика:
Особа (этнографический очерк)
Общественный приговор
Письмо в редакцию газеты «Северный Кавказ»
Злоупотребления по должности
«Странное настроение переживает в настоящее время Терская область»
Письма из Владикавказа («В корр. из Владикавказа»)
«Не везет нам на старшин»
Письмо в редакцию газеты «Северный Кавказ» (Благодарность Марковой)
Письмо в редакцию газеты «Северный Кавказ» (Благодарность команд. Майк. бат.)
Владикавказские письма («В последнее время замечается...»)
Библиография
Герои дня
Владикавказские письма («Всем известно...»)
Способ переговоров с обществом
Открытое письмо («Не имея охоты...»)
«Люби ближнего...»
«Когда ардонское сельское общество выстроило здание...»
Владикавказские письма (Маленькая история)
Накануне
Владикавказские письма («Я так давно не писал...»)
Горские штрафные суммы
Неурядицы Северного Кавказа
Письмо в редакцию газеты «Юг»
Зиу (Письмо к землякам)
Избави Бог и нас от этаких судей
Новое слово
Мясной кризис
Пятигорская церковноприходская школа
Пятигорское городское двухклассное женское училище
Мефодиевское общество в Пятигорске
«В последнее время у нас»
Доклад в Комиссию по пересмотру текста Евангелия на осетинском языке
«До сих пор еще не решенный земельный вопрос»
Чичиков
Тартарен
«В прошлой корреспонденции...»
«1894 года, ноября 9 дня, сел. Вакац... »
Горский словесный суд
Эмиграция в Турцию
Турецкая газета о кавказской эмиграции в Турцию
Развитие школ в Осетии
Ставрополь, 14 июня
Впечатления бытия
Учебник географии России
Наши муллы
Между прочим («Хотя наш Ставрополь...»)
Внутренние враги
Помощь пораженному молнией
Церковноприходские школы в Осетии
Между прочим («Жалобы на саврасов...»)
Насущные вопросы
Между прочим («Опять о хозяине и работнике...»)
«Успех и развитие панисламизма»
Женское образование в Осетии
Пути сообщения в горной полосе Кавказа («В настоящее время...»)
Пути сообщения в горной полосе Кавказа («Из года в год»)
На чужбине
Народное совещание
Открытое письмо к осетинской интеллигенции
Медицинская беспомощность
Письмо в редакцию газеты «Каз6ек»
Сословный вопрос в Осетии
Открытое письмо («Во всех благоустроенных городах России...»)
Открытое письмо любителям рисования и живописи
- Письма
Картины

Влaдикaвказские письма

В последнее время замечается необыкновенное движение умов туземной интеллигенции Терской области. На страницах «Терских ведомостей», «Казбека» и даже «Нового обозрения» то и дело отмечаются «отрадные» факты текущей туземной жизни, а то даже печатаются целые трактаты об «отрадном движении», «переходном состоянии», «письменности» и тому подобных явлениях и факторах в современной истории туземцев. Наибольшее место отводится иронам (осетинам).

Каждьгй сколько-нибудь грамотный, владеющий русским языком ирон, во что бы то ни стало старается высказать печатно то, что ему пришло в голову по тому или другому общественному вопросу. Проводником этих «трезвых» взглядов «передовых» туземцев являются главным образом «Терские ведомости».

Начнем хотя бы с калыма. Калым по-осетински ирад, что равносильно слову ирон агдау, т, е. присвоенный осетину обычай, — обычай, как надо полагать, имеющий свою историю. А что начало этой истории не продукт недавнего прошлого, то видно из слов Евгения Маркова: «Это народ, — говорит он, — такого широкого и притом древнего эпоса, подобный которому трудно встретить».

«Нарты, — по словам барона Услара, — служат у осетин и кабардинцев героями песен и сказок», и песнь о нартах, — замечает доктор Пфафф, — осетин слушает до сих пор с таким же благоговением, как мы — Евангелие». Все отрицательные и положительные стороны этого эпоса, нет сомнения, глубоко вкоренились в народную жизнь, и изменить их не так легко, как думают многие. Одним росчерком пера и даже вымогательством общественных приговоров нельзя уничтожитъ того, что создавалось и поддерживалось веками.

«Всякий сверчок знай свой шесток» — вот принцип, которым руководились ироны при спаривании своих детей. Ирад (калым) был мерилом качества крови. Раз установленный, его нельзя было изменять произвольно. Принимая за единицу ценности корову, размер его в одной фамилии был не болыне 30, тогда как в других достигал 100 коров. Чтобы осетина заставить сознательно отрешиться от всего, что связано со словом ирад, надо воспитатъ его не только до отрицания сословной розни, но и до признания полнейшего равенства женщины и мужчины.

Неоднократно вымогались от осетинских обществ приговоры об уничтожении «постыдно-варварского калыма», «позорно-суеверного хист» (поминок) и т. п. «диких и разорительных обычаев», и все-таки дело кончалось тем, что беззаветно преданный своему евангелию ирон тайно исполнял все обычаи, а в случае обнаружения нарушения приговора привлекался к ответственности, отсиживал и окончательно разорялся непомерными штрафами.

Для сокращения расходов многие «передовые» осетины дошли даже до открытой проповеди уничтожения священнейшего и гуманнейшего кавказского обычая гостеприимства. Свадьба и похороны — это два торжества в земной юдоли, на которые у иронов предоставлен широкий доступ всем без различия положения, возраста и пола.

«Бывают случаи,— пишет в № 18-ом «Терских ведомостей» какой-то С. Ф. А. из Черноярской станицы, — что в числе приглашенной публики явится несколько лиц, желающих на чужой счет выпить и закусить; таких лиц хозяин дома иногда угощает, а подчас гонит со двора, и, как уже было несколько случаев удаления неприглашенных гостей, то редко кто отваживается явиться на свадьбу без приглашения». «Дай бог, — заключает свою проповедь С. Ф. А., — чтобы жители ст. Черноярской прониклись сознанием человечности и бросили бы все те обычаи, которые для них разорительны».

Из ст. Новоосетинской в № 45 тех же «Терских ведомостей» некий Иван Калеев также призывает Бога, чтобы приговор от 3-го марта 1896 г. «об уничтожении калыма и разорительных поминок с этого времени не нарушали».

Ни время, ни место не позволяют перечислятъ всех подобного рода сообщений и тем более хронику нарушений этих «просветительных» приговоров, главным гнездом высиживания и фабрикации которых являются селения Ардон и Ольгинское.

Гаппо Баев в своей «Осетинской письменности», помещенной в «Казбеке», говоря, что «горцы Кавказа до сих пор еще лишены самого слабого светоча просвещения и поневоле пребывают во мраке первобытного невежества», замечает в своем «Отрадном движении» (№ 44, «Терские ведомости»), что «из всех горских племен Кавказа просвещение пустило наиболее глубокие корни среди осетин». Благодаря просветительной деятельности «Общества восстановления христианства на Кавказе» в Северной и Южной Осетии (почти на 200 тысяч душ) в настоящее время имеется около 30 сельских школ, в коих обучается 2500 детей обоего пола. «Казалось бы, — продолжает г-н Баев, — что за 30-летнее существование этих школ, при таком значительном, сравнительно, количестве учащихся, просвещение должно было глубоко проникнуть в народную массу. Но в действительности оказалось, что подавляющее большинство учащихся, по выходе из школы, все почти забывало, так как, с одной стороны, знания приобретались самые поверхностные, которые ни умственного, ни религиозно-нравственного развития давать не могли, с другой стороны — между школой и народом не было тесной непрерывной связи, этого необходимого условия просветительной деятельности всякой школы», и «эта связь до сих пор отсутствует» («Осетинская письменность»).

Рядом с этим тот же г. Баев в «Отрадном движении» говорит, что «с самого начала в этих школах преподавателями являлись природные осетины-семинаристы, которые своим серьезным отношением дело насаждения цивилизации на родине поставили очень высоко в глазах народа»...

Чему верить? Если верно первое положение, то требовать от осетин сознательного уничтожения «варварских и разорительных обычаев» равносильно обряжению китайца в европейский фрак; если же верно второе положение, то, душевно приветствуя его, нужно дать время, пока народ действительно проникнется «сознанием человечности» и перестанет «нарушать» приговоры обоих уничтожений. Тем более, что это время, кажется, не так далеко, так как потребность в просвещении проникает уже и в среду магометан. В Эльхотове школа существует уже с 80-х годов. Второй школой среди магометан-осетин является Беслановская. В настоящее время там же предполагается открыть и женскую школу, на что идут щедрые пожертвования со стороны самих же осетин. В 1895 году открыта школа в сел. Карджин. В Заманкуле уже куплено здание для школы. В Зильги скоро приступят к лостройке школы. В Шанаевском одии из жителей уступает свое здание для школы.

Все это служит самой лучшей иллюстрацией народного движения вперед, и только этим путем, а не разорительными штрафами, можно достигнуть желанных результатов. До тех пор, пока в понятии ирона будет иметь место алдар (т. е. господин) и кавдасард (сын рабыни), до тех пор он не может представить себе другого мерила для сравнительной оценки качеств своих и своего соседа, как калым дочери и возмездие за кровь сына. А пока осетин глубоко верит, что каждый покойник на том свете нуждается в пище и питье и что священная обязанность родственников покойного — доставлять им эти предметы потребления в установленном порядке и количестве, до тех пор невозможно сознательное уничтожение в народе «суеверных и разорительных» поминок. Добиваться же этого посредством штрафов и бессмысленно и жестоко, потому, во-первых, что это озлобляет фанатиков и заставляет их прибегать к тайному совершению обрядов, а во-вторых, изобличенных в нарушении приговора разоряет вдвойне. Это бесчеловечно тем более, что осетины больше, чем другие горцы, испытывают на себе тягость переходного состояния.

«Будучи еще в своей обычной среде, — пишет В. Н. Л. от 5 марта настоящего года в «Новом обозрении», — со своими скромными потребностями, далекий от искушений, влияний, подражаний, он был бесконечно счастливее современного осетина, симпатичнее, добрее, благороднее».

«Вместе с началом заимствований, вмешательством новых экономических и политических отношений, началисъ и бедствия». Для доказательства этого взгляда автор проводит параллель между осетинами, дигорцами и отчасти чеченцами и ингушами, с одной стороны, и кабардинцами — с другой. «Всякий, — говорит он, — кто присмотрится внимательно к жизни осетин и кабардинцев, вынесет убеждение, что последние живут счастливее».

«На что ему (кабардинцу) деньги! Он в них не так нуждается, поэтому нет и причины ему бросаться из стороны в сторону и занимать ради них самые разнообразнейшие положения, которых он прежде стыдился бы. Можно смело сказать, что еще никто не видел кабардинца-бедняка в роли трактирного служителя, полового, мальчика в грязной лавчонке еврея и в других, сходных с этим, положениях. Необходимо прибавить, что кабардинцы, в то же время, меньше других воруют». Кабардинец «за последнее время как-то особенно притих и желает, по-видимому, лишь одного, чтобы его оставили в покое».

И это, по мнению автора «Переходного состояния горцев Северного Кавказа», не «признак культурной слабости Кабарды», а «напротив, эта законодательница мод, задававшая тон всем другим племенам в отношении приличий, танцев, всяких правил общежития, гостеприимства и т. п., выработала у себя больше общественно-гражданских задатков для самостоятельной жизни, чем, например, Осетия».

Эти наблюдения заставляют еще больше задуматься над целесообразностью той агитации, какую ведут «передовые» осетины среди своего народа, да еще с помощью «Терских ведомостей».

Невольно припоминается басня о «Пустыннике».

 

К. Л. Хетагуров

 

 

 

редуктор ЦДН-710 цена
reductor58.ru
dobór siłowników pneumatycznych, zaworów